Шокирующая правда об Уничтоженном Дебальцево — часть 2

По разрушенным улицам Дебальцево снуют взад-вперёд и без цели брошенные животные: кошки и собаки. Для привыкших к своим хозяевам зверей такая разлука, когда близкий им человек просто исчезает, оставляя животину на произвол судьбы, уже само по себе глубокий стресс. Но когда озираешься по сторонам и видишь руины зданий, торчащие из заборов снаряды и глубокие ямы взрывных воронок в огородах, пытаешься представить себе весь тот кошмар, что царил здесь ещё несколько дней назад, и становится жутко. У всей этой живности, без защиты оставленной на подверженных тяжёлому артобстрелу улицах, наверняка поехала теперь психика.





Все дни этот пёс верно оставался при своём разбитом доме, и с лаем выскакивал всякий раз, как только я приближался с фотокамерой к охраняемым им руинам.



Останки снаряда Урагана в палисаднике жилого дома.



Ещё один. И сегодня их в Дебальцево, кажется, сотни.

Человек в момент таких ударов артиллерии хотя бы осознаёт, что происходит, ищет выходы, спускается в подвалы, и, пусть даже забитый ужасом, но ждёт прекращения огня и остаётся в здравии рассудка. Зверь же ничего не понимает. Не знает, где прятаться и от чего, не может объяснить себе физику происходящего, и только затравленно мечется из угла в угол в то время, как вокруг оглушительно взрываются мины и снаряды, рушатся стены и с грохотом падает потолок. Психика такого существа в этот момент, наверное, плавится на дне раскалённого Человеком котла, и никогда уже после не обретает прежний здоровый вид.



























За всей этой разрухой и поведением военных подразделений зорко следит ОБСЕ — крупнейшая в мире организация, занимающаяся вопросами безопасности пипла на планете. Сейчас её джипы курсируют по землям Донбасса, и наблюдатели смотрят, чтобы ни одна из сторон развернувшегося военного конфликта не нарушала мирных договорённостей, объявленных двумя неделями ранее.



Но ни один ополченец сегодня не верит в прекращение войны, и уверенно полагает, что бойня на востоке Украины продлится ещё по меньшей мере два года. Разведка регулярно докладывает о передислокации формирований украинской армии и стягиванию к территории Донбасса всё новой и новой техники.
— Они не отводят ничего,— говорил мне один командир взвода,— По данным моей разведки на территории Марьинки, Красногоровки идёт скопление военной техники: танки, Д-30... Они просто днём могут отгонять, вечером загонять. ОБСЕ не ездит по полям. Очень много у них (украинцев — прим. авт.) капониров в полях... Полностью под самую башню закопаны и всё. Ну, то есть капонируют и всё. Смотришь: поле как поле. И туда ОБСЕ не заезжает.
(переписано дословно с видеозаписи)



































Надо отметить, что по сравнению с прошлой своей поездкой на Донбасс (полгода назад), в этот раз я ощутил уже много бóльшую организацию в рядах ополчения. За каждым бойцом строго и документально числится выданное ему оружие, зарплаты выплачиваются своевременно и начисляются из расчёта положенной по званию ставки и наличия наград. Если раньше у солдата в качестве документа была выданная и подписанная Стрелковым ламинированная карточка, то теперь её меняют на настоящий военный билет.



Бойцы, имеющие удостоверение старого образца, подписанное лично Стрелковым, ни в какую не хотят возвращать его в обмен на новое, и предпочитают «потерять».



Военный билет нового образца.



На отдельном развороте теперь записывается выданное солдату оружие (здесь автомат Калашникова и штык-нож), за утерю которого тот понесёт серьёзную ответственность.

В среднем уровень зарплаты рядового ополченца составляет 350–400 долларов (примечательно, что выплаты производятся именно в долларах, но не в гривнах). Как это ни странно мне, жителю российской столицы, для многих ополченцев именно эта зарплата становится важнейшим мотивом вступления в ряды донбасского сопротивления.
— А шо ты хочешь?— поясняла мне Наташа, 24-летняя ополченка из Шахтёрска,— я в своём городе работала официанткой и зарабатывала 1400 гривен в месяц (сегодня это 60 долларов! — прим. авт.). И это обычная средняя зарплата у нас на Донбассе была. Ну, по крайней мере, если работа обычная, а не сложная какая-то. А здесь солдат получает 8–10 тысяч гривен, вот и сравни. Но я не за зарплату приехала,— сразу уточняет Наташа, и, будучи знаком с ней уже несколько дней, верю ей,— А большинство на самом деле из-за денег.



Наташа.  





Удивило и другое. По словам комбата и двух солдат, каждого из которых я спрашивал отдельно, среди ополченцев больше добровольцев из России, нежели из Донбасса.
— Вот здесь на Донбассе, на твой взгляд, больше кого: россиян или жителей восточной Украины?— задаю вопрос бойцу.
— Тебе честно сказать? Русских.
— Русских... Мне командир роты уже сказал, что россиян даже больше, но что-то не верится.
— Ну, когда я был командиром взвода после Славянска и мы отошли в Донецк, у меня во взводе было 42 человека и из них... наверное, человек 11—12 русских (всё-таки это только четверть — прим. авт.). Пацаны по своей инициативе приехали.
— Как добровольцы?
— Да.
— И говорить о наёмничестве не приходится, потому что платят им столько же, сколько и вам, гражданам Украины, да? (сегодняшний россиянин, даже если он конченый неудачник, имеет массу возможностей заработать 400 долларов иной деятельностью, нежели войной — поясн. авт.)
— Нет, конечно! У меня даже случай был, пацан сам подписал мне рапорт, в котором отказался от зарплаты. Ему это было неинтересно.
— А почему едут? На твой взгляд. Ну, ты общался — может, они говорят?
— На мой взгляд, потому что в Новороссии очень много русских, и мы, как очень маленькая республика, просим Россию о помощи. И эта помощь приходит не только в виде гуманитарного груза, но и люди по собственной инициативе приезжают, чтобы разбить эту киевскую хунту, бандеровцев.
— А какие сейчас тенденции по прибытию новых бойцов по сравнению с летом прошлого года: меньше или больше людей хотят воевать за ополчение?— уточняю я.
— Сейчас начали больше вступать, но часто из-за денег. И таких мы стараемся увольнять.
— Местные, да?
— Да, это местные. За россиян я ещё ничего такого не слышал. Например, «Сколько будут платить?» — такие вопросы они вообще не задают. Они задают вопрос «Как там с формой?», но в основном приезжают оттуда с формой, и ещё и нам привозят форму. Человек едет за свои деньги, купил себе форму и купил ещё одну горку, например, привёз кому-то. Ну, вот вступил в ополчение и кому-то подарил ещё.
(переписано дословно с видеозаписи)









Тем не менее, два других бойца так же рассказывали мне и то, что прибывшие в ополчение россияне гораздо менее подчиняемы руководству: могут с большей лёгкостью ослушаться приказа, развернуться и уехать домой.
— Своего мы наказать можем, на яму отправить или даже под уголовную ответственность подвести. А россиянин — он же гражданин другой страны, в то время как у нас здесь по сути всё-таки не армия, а добровольные отряды сопротивления. Мы его за неподчинение только выгнать можем и всё,— объяснял мне командир батальона.
— Вот, чем отличается армия от ополчения?— задавал мне наводящий вопрос другой немолодой уже солдат.
— Эээ... Ну...
— Тем, что в армии действует устав,— не дожидаясь, сам себе отвечал боец,— И везде он един, и все одинаково ему подчиняются. А в ополчении заведено где как. Нету единообразия, и оттого кто в лес, кто по дрова.

И всё же крепчает сопротивление Донбасса, взрослеет и становится опытнее. Куда заведёт людей эта бойня, не знает никто. Но очевидно, что ни одна, ни другая сторона складывать оружие пока не собирается.





Проверка документов на блокпосту.





Эти мать с сыном вместе приехали из Славянска воевать за ополчение, и точно не за зарплату. Женщина стала заботливой матерью всего отряда, и получила заслуженный позывной Тёща.





Нравится

Пост! WebDiscover.ru
29 июня 2015 | 705


up
close Друзья, подписывайтесь на нашу страницу в Facebook.

Zabaka.ru создан людьми, искренне желающими поднять настроение вам и вашим друзьям. Все самое интересное, смешное и просто веселое, только у нас. Присоединяйтесь!