Шокирующая правда об Уничтоженном Дебальцево — часть 4



Посетил разбитый накануне ополчением укрепрайон украинской армии. Располагаясь на окраине города, лагерь вплотную примыкал к жилому массиву с малоэтажной застройкой. Такое соседство с гражданскими людьми по сути превращало тех в заложников ситуации: чтобы накрыть укрепрайон тяжёлым артобстрелом, ополченцам приходилось подвергать риску мирных жителей.




Но на войне как на войне, и такие манипуляции здесь не проходят. Когда мирное население значительной частью покинуло этот район, снаряды превратили расположение армии противника в чудовищную мясорубку, оставив после себя выжженное поле с горькой кашей из изуродованной военной техники, боезапасов, разорванных в клочья палаток и... Впрочем, ни одного двухсотого на огромной территории лагеря я не нашёл. Успели ли солдаты украинской армии покинуть своё расположение или все трупы скрупулёзно собрали и вывезли уже после обстрела, мне неизвестно. Но если кто-то остался здесь на момент работы артиллерийского оружия, пришлось ему очень горячо.







Какой силы должен был быть взрыв, чтобы так разорвать танк весом в 50 тонн?!







Сгоревший БТР.





Разорванные палатки ударной волной раскидало на ветки деревьев.





Сухпайки украинских солдат.





Помимо дежурящего здесь теперь отряда среди всего этого хаоса бродят бездомные животные, и при виде человека сразу стараются прибиться к нему, чтобы тот забрал их с собой с этой адской поляны.





Целью нашего визита был... снова взрыв. То ли Маньяку без войны совсем скучно, то ли снующие по городу репортёры «России–24» проплатили ему с Вороном денег, но в 16:00 на поле должны были под видеокамеры телеканала, рядом с которыми скромно приютилась и моя, организовать большой «бабах».



Маньяк.



Ополченец Ворон. Здесь он пока просто разминается небольшими взрывами.



Кадр из видеозаписи одного такого взрыва. Взрывчатку заложили в сгоревший танк с сорванной башней. Башня здесь, впрочем, сорвана далеко не только у танка.

В разбитом укрепрайоне осталось очень много боеприпасов, уже непригодных к использованию ополченцами, но по-прежнему являющих опасность для окружающих. Все их необходимо однажды собрать и подорвать, чтобы они никому не причинили вреда. Сейчас же бойцы решили ограничиться общим весом таких снарядов в пятьсот–семьсот килограммов, вывезти в поле подальше от жилого района, и там взорвать, подарив тем самым видеокамерам эффектную картинку, а Маньяку с Вороном — неподдельное удовольствие.



Огромных неразорвавшихся балабасов на поляне просто немерено! Сегодня парни не уничтожат своим взрывом и сотой их доли.



Типы и калибр на любой вкус.





В ящиках так же полно боезапасов, но они зачастую уже годные, и будут использоваться ополченцами по назначению в следующих боях.



Мужики здорово заебались таскать тяжёлые снаряды в одну кучу, чтобы затем погрузить в кузов урала и вывезти в поле.







Кажется, целый отряд не соберёт всё это даже за неделю. В кадре лишь тридцатая часть площади разбитого укрепрайона, причём далеко не самая богатая.



Наверное, спорят, кто взрывать будет. Больные люди, хули.

Пока ребята собирали кучу, я отправился бродить по поляне с фотоаппаратом в руках, и забрался так далеко, что не успел вернуться к основному планируемому взрыву вовремя. Опоздал буквально на несколько минут, и поставил видеокамеру слишком далеко от эпицентра. Оттого картинка получилась совсем сраной.



Кадр с видеозаписи камеры, установленной, аж, в 500-ах метрах.

Смотреть на такие взрывы в реальном времени своими глазами нельзя — есть немалая опасность, что даже на такие большие расстояния прилетит осколок. Необходимо спрятаться в каком-нибудь укрытии или хотя бы за деревом. Лишь спустя 8–10 секунд после «бабаха» на нас с неба посыпались комки грязи — так высоко взлетели ошмётки земли. Но парням этого показалось мало, и они сразу договорились позже насобирать значительно больше боеприпасов.
— Шоб в Донецке слышно было,— шутили мужики.



Хоть и не снял толком взрыв, я, тем не менее, гуляя по страшной, но удивительно интересной моему объективу поляне, положил в свою копилку множество новых картинок.







Ураган.







Блиндаж.







Судя по этой ряженой ёлке, батальон украинской армии встречал здесь Новый год.







Чтобы усилить бронированные свойства танка, на него часто навешивают такие металлические пакеты, внутри которых заложено по несколько пластин с взрывчаткой. При попадании снаряда в боевую машину, взрывчатка пакета детонирует и своей волной, направленной в обратном направлении, поглощает основную силу воздействия на корпус танка.



Раскрытые и опустошённые пакеты брони.



Извлечённые оттуда взрывные пластины.











Дежурящий здесь отряд ополченцев уже освоил вагон, в котором ранее жили солдаты противника, нарисовав при входе номер своей роты — «пятнашку».



Издали заметил вдруг показавшуюся мне знакомой фигуру; как мог я угадать этого парня со спины, да, ещё и со своим не слишком острым зрением, до сих пор не понимаю. Но подумал тогда: «Неужто это Шаман из того отряда, в который я приезжал прошлым летом в ЛНР?!».



Пошёл ближе проверить. Солдат разворачивается мне на встречу, так же пристально всматривается, и при моём приближении говорит:
— Где-то я тебя видел... Славянск?.. Донецк?..— начинает перечислять.
Точно Шаман! Это ж надо было познакомиться полгода назад в ЛНР, и совершенно случайно встретиться теперь в ДНР!
— Я к вам в отряд летом приезжал в Ровеньки, помнишь?!
— Точно же! Вот это встреча,— вспомнив, оживился Шаман.
После моего отъезда командир тех пацанов оставил их, и ему на смену пришёл другой, нашедший общий язык далеко не со всеми вояками отряда. Некоторые из них разбрелись по другим ротам, и теперь воюют порознь в составе разных подразделений. Шаман уже успел обрести новых боевых товарищей.
— А мы в донецком аэропорте недавно воевали: там Моторола, Гиви и наша «пятнашка» сражались!— рассказывал мне этот солдат, которому уже должно было стукнуть теперь двадцать пять.



А вот он на снимке, сделанном мною в августе прошлого года.



И ведь это была уже не первая неожиданная для меня и совершенно случайная встреча здесь со знакомыми ополченцами. В первый же день своего приезда ещё в Кировском я в разговоре Урала с Наташей услышал упоминание некого Карнеро. Такой редкий (если не единственный на всё ополчение) позывной носил один старик, приехавший воевать на Донбасс из России как раз в тот отряд, с которым мне представилось жить в августе 2014 года.



Фотография того периода. Карнеро в центре.

Помимо нетривиального позывного у Карнеро есть ещё одна отличительная особенность — отсутствие пальца на правой руке. Когда я уточнил у Урала, не о том ли самом Карнеро, которого я знал по другой части ополчения, они ведут речь, комбат сразу подтвердил мои предположения:
— Да, у него ещё пальца нет.
А через час после этого разговора я встретил старика лично на кухне «Уюта», куда он пришёл обедать. Карнеро похвастался мне, что за эти полгода успел получить два ордена, и вот-вот должен стать командиром батальона.
Пожилой этот боец так же ушёл из своего прошлогоднего отряда после смены командования, но когда я рассказал о встрече с ним молодому Шаману, тот даже не сразу вспомнил, о ком я говорю. Оба ополченца были теперь совсем в разных бригадах и даже городах (один в Кировском, другой в Дебальцево), но оба по какой-то странной случайности встретились мне, хотя на тот момент (как, впрочем, и до сих пор) я знал совсем немного солдат Донбасса.
Две эти в крайней степени неожиданные для меня встречи породили в моей голове предположение, что ополчение Донбасса не такое, уж, многочисленное. Как иначе объяснить факт двух (!!) этих самостоятельных друг от друга столкновений лицом к лицу в среде 20-тысячной армии (именно столько называл мне один командир взвода) — ума не приложу!





Нравится

Пост! WebDiscover.ru
29 июня 2015 | 970


up
close Друзья, подписывайтесь на нашу страницу в Facebook.

Zabaka.ru создан людьми, искренне желающими поднять настроение вам и вашим друзьям. Все самое интересное, смешное и просто веселое, только у нас. Присоединяйтесь!